08:37 

мандарины

_kitsune_
Zorra Rojas
Еще не открыв дверь в палату Лу, Зорра уже знает, что он спит, потому что, проходя по коридору, машинально сканировала ауры пациентов. Совсем поверхностно, не улавливая мыслей - лишь для того, чтобы убедиться, что никому не нужна помощь, что никого не мучают беспокойство и кошмары, не требуется обезболивающее... Но все спокойно, и она может без всяких угрызений совести посвятить какое-то время себе и своему самому главному пациенту.

Лу спит на спине, потому что многочисленные повязки сковывают движения, не позволяя принять более привычную ему позу - на животе. Считается, что некоторые привычки тотемов передаются самим анимагам. Для волка спать на спине противоестественно, и Зорра от души сочувствует мужу.
Целительница присела на край кушетки, внимательно вглядываясь в лицо пациента. Бледный, осунувшийся, смоляные длинные волосы разметались по подушке, нежный очерк чуть вздернутой верхней губы (тоже заслуга анимагической сущности?).
Зорра бросает взгляд на загипсованную и зафиксированную ногу с переломанным коленом, тихонько вздыхает, понимая, что выздоровление будет долгим, несмотря ни на что.
Взгляд ее привлекает яркое пятно у изголовья кровати, - кто-то из приятелей принес в качестве угощения несколько мандаринов, - и, не удержавшись от искушения, Зорра цепко хватает один из них и начинает чистить. Сок кожуры рассыпается в воздухе миллиардами крошечных капелек, чуткие лисьи ноздри щекочет аромат эфирных масел... Уже не в силах справиться с рефлексом, она зажимает себе нос, стараясь заглушить чих, поэтому вместо него раздается лишь тихий щелчок. Потирая нос тыльной стороной ладони, Зорра недобрым словом поминает свои анимагические способности... Вдруг лицо ее на мгновение застывает - даже в одиночестве сонной больничной палаты захваченная врасплох круговертью мыслей мимика не успевает реагировать на проносящиеся в голове картинки. Женщина опускает руки с недочищенным мандарином на колени, и губы ее трогает тихая, печальная улыбка.

...- Вы любите мандарины? - смущенно мямлит целительница, не в силах поднять глаза на арестанта. Она одну за другой извлекает из своей медицинской сумки несколько ярко-оранжевых сфер и неловко складывает их на тумбочку возле тюремной койки. В сером бесцветном воздухе Азкабана мандарины горят летними солнечными лучами, источают тонкий щекочущий ноздри аромат, нарушая своим присутствием могильную атмосферу крепости. Зорра какое-то время любуется ими, радуясь тому, то Блэк молчит, и вдруг вздрагивает от его почти беззвучного смеха.
- Да вы, никак, всерьез взялись за мое здоровье, мисс Рохас? Не боитесь, что вас обвинят в сочувствии к убийце?
Измученный, худой, дошедший до последней степени психического, морального и физического истощения заключенный иронически улыбается, видя, как бледное лицо Зорры заливает румянец. Сириус Блэк, лежащий на кушетке тюремной камеры, ничем не похож на аристократичного до небрежности, презрительно-холодного Пожирателя Смерти, виновника десятков смертей, чьи фотографии облетели весь мир в конце 1981 года. Вымученная ирония кривит бледные губы. Лишь глаза остались прежними - в них жизнь, жажда. И ярость.
- Целителям много позволено, - чародейка постаралась скрыть смущение. - В том числе и сочувствие к заключенным.
Блэк снова долго молчит, испытующе глядя на нее. Потом отворачивается.
- Я не заслуживаю сочувствия, мисс. Ни от вас, ни от кого другого.
- Но...
Он резко встряхивает нечесаной черной с проседью шевелюрой. Взгляды их встречаются: так лед бросают в раскаленные угли. Ярость. Жажда. Отчаяние. Слова стынут на ее губах.
- Вам пора, мисс.

…Серые холодные стены, которые не способен согреть даже огонь в немногочисленных каминах. Здесь холод не имеет температуры, он сковывает не мышцы, а проникает в самое сердце, и горе тому, в чьем сердце таится хотя бы крупица тепла и радости: она будет уничтожена, горе тому, в чьем сердце кроме радости живут горечь и боль: они приумножатся стократно. Здесь не требуется иных оков, кроме этого всепроникающего холода, что будто туман стелется по лестницам и стенам. Азкабан. Обитель дементоров, разрушителей разума.
Зорра зябко поводит плечами, поправляет сумку на плече и решительно направляется под своды крепости.
-… Снова вы? – в голосе нет ничего, кроме бесконечной усталости.
«Если я опущу щит, мне каюк, и поцелуй не понадобится… Но как же понять, что у него в душе, что так переливается на дне его глаз…»
-Начальство Азкабана считает, что вы нуждаетесь в помощи колдомедика. Честно говоря, у меня нет повода думать иначе, мистер Блэк.
-Какое дело начальнику тюрьмы до моего здоровья или нездоровья?! Приговор по моему делу гласит, что свой конец я должен встретить в Азкабане, и ни в одном из его пунктов не сказано, что этот конец следует всеми силами оттягивать! – ярость рвется наружу в каждой интонации, в каждом звуке этого хриплого рычащего голоса.
«Но почему, несмотря на эту ярость и нескрываемую злобу, вопреки всему, что я о нем знаю, так хочется прийти ему на помощь? Просто сделать шаг навстречу и протянуть руку…»
-Тем не менее, ни в одном из его пунктов не сказано, что вы можете выбрать время этого конца произвольно!
«Ну, откуда столько детской запальчивости?! Целительница хренова… Все-таки эти дементоры из кого угодно зомби сделают. Ну и чего ты добилась? Он теперь вообще откажется тебя впускать». Отошел к окну, молчит.
-Мистер Блэк, что бы там ни случилось 11 лет назад, это в прошлом. Вы были достаточно сильны, чтобы совершить… то, что вы совершили. Так будьте же достаточно сильны для того, чтобы с честью принять последствия своих действий.
Смотрит в окно. Не оборачивается. Не хочет разговаривать? Дает понять, что аудиенция окончена?
Зорра ждет еще несколько секунд, потом делает шаг к двери в камеру, поднимает руку к звонку. Оглядывается на заключенного. Тот стоит к ней спиной, не меняя позы, сцепив тонкие бледные пальцы за спиной, гордо выпрямившись… Была – не была!
Она опускает щит.
Секунду ничего не происходит. Она пристально смотрит в спину Блэку, начиная сканирование. Осторожно прислоняется к холодной стене камеры.
…Отчаяние. Тоска. Глубокая темно-серая аура депрессии. Он подавлен. Но не сломлен. Какой-то очень прочный внутренний стержень. Гибкий и… почему-то светлый, но цвет неразличим, словно под окалиной. И еще – чувство вины. Тяжелое, как могильная плита. Раскаялся? Блэк – раскаявшийся убийца?
…Усталость. Эта могильная плита и эта темно-серая депрессия не дают ему дышать. Монохромная аура умирающего. Вот если бы не этот светлый проблеск.
Захваченная чужими эмоциями, Зорра не чувствует, что и сама начинает меркнуть. Думая, что чувствует отчаяние и усталость Блэка, она не понимает, что слишком открылась, и от этого ей все труднее дышать.
…Почему-то вместо спины заключенного она видит серую узкую улицу, на мостовой – неподвижные тела в разноцветной одежде, какие-то бесформенные окровавленные куски, бледные, мертвые, искаженные ужасом лица, кровь на камнях. Запах смерти. Могильный холод. Тьма…

Свинец глубокого обморока никак не дает вынырнуть на поверхность, но сознание ищет выход. Инстинкт самосохранения, гораздо более мудрый и живучий, чем все остальные чувства, вытолкнув ее из реальности, теперь сам создал щит эмоциональной защиты. Очень медленно Зорра приходит в себя. Взгляд ее постепенно фокусируется на лице Сириуса Блэка, он выглядит озабоченным и рассерженным.
-Простите… - Зорра пытается встать, но не в силах поднять голову. Безвольно роняет ее на подушку, осознавая, что лежит на тюремной кушетке Блэка. Понятно, почему он рассержен, – нахальная барышня, регулярно навязывающая ему свое общество, решила грохнуться в его присутствии в обморок.
-Лежите, - Блэк суров и раздосадован. – Кто вас с такой психикой послал работать в Азкабан?
-Дело не в психике…
«Ну не могу же я ему рассказать, что исподтишка сканировала его!..»
-Дело не в психике. Заключенным тоже порой требуется медицинская помощь. Но сюда направляют только волонтеров. Так что никто меня не посылал – сама напросилась.
-Лавры Матери Терезы покоя не дают? Вот и отправлялись бы в дебри Амазонки – лечить туземцев. Право же, тропическая лихорадка по сравнению с Азкабаном – просто насморк.
Зорра не выдержала его насмешливого взгляда. Пробурчала под нос:
-Поэтому я здесь, а не в Амазонии…
Блэк долго молчит, изучающе разглядывает ее лицо. Девушка понимает, что если сейчас кто-нибудь их увидит, взору свидетеля предстанет весьма двусмысленная картина, и лицо ее заливает краска. Блэк, словно прочитав ее мысли, оглядывается на дверь камеры.
-Вызвать кого-нибудь? Или справитесь сами?
-Я лучше сама, - Зорра, преодолевая слабость, садится на кушетке. Несколько секунд сидит с закрытыми глазами, борясь с подступившей дурнотой. – Не подадите мне мою сумку?
Она достает припасенную плитку горького шоколада и с наслаждением кладет в рот несколько кусочков.
-Хотите? Помогает… от дементоров…
Сириус Блэк принимает угощение, и какое-то время они молча сидят рядом на его кушетке, просто жуя шоколад.
-Вам что-то привиделось, когда вы упали… Вы стонали и заслонялись от меня руками.
…Серая улица, мертвые тела, страшные лица, кровь… Смерть…
Она вдруг поняла, откуда взялась в голове эта картинка. Ей было 8 лет, когда арестовали Сириуса Блэка, и эти жуткие виды были везде, даже на маггловском телевидении. Со всех сторон сразу обрушилось столько душераздирающих эмоций, что для маленькой эмпатки это стало серьезным шоком. И потом еще долго преследовало ее во сне. А сейчас вот снова напомнило о себе.
-Один… кошмар… - она боялась поднять на него глаза и выдать то, о чем думала. Но он не смотрел на нее.
-Да… Здесь это особенно актуально…
Зорра украдкой смотрит на сидящего рядом Блэка. Черная с проседью щетина делает его и без того худое лицо совершенно изможденным, взгляд уперся в стену, словно он смотрит в который раз какое-то давно известное кино. С комом в горле, леденея от собственного нахальства, Зорра осторожно накрывает ладонью его тонкие, почти прозрачные пальцы.
Зря боялась. Ничего не произошло. Он ничего не заметил, погруженный в мир собственных кошмаров…

...Зорра вздрагивает от внезапного прикосновения, которое вырывает ее из затянувшей пучины воспоминаний и образов. Темный горящий взгляд Лу чем-то напоминает взгляд Блэка.
- Ты устала, любимая... - Лу вплетает в ее тонкие пальцы свои, легонько сжимает.
Она улыбается в ответ и молчит.
- У тебя было такое чужое, застывшее лицо... О чем ты думала?
- Ничего особенного. О прошлом... Я тебя разбудила...
- Конечно! - его лицо озаряется мальчишеской улыбкой. - Этот запах мертвого разбудит! - Лу кивает на мандарин. - Угостишь?
- Вообще-то это твоя добыча, волчонок, - Зорра насмешливо кивает на тумбочку, где расположились еще несколько мандаринов. - Я его просто стащила.
- Все в порядке. Моя добыча будет твоей добычей, как любит говорить Фелис. Кстати, когда она соизволит зайти? С ней все в порядке?
- Да, в полном. Заходила, пока ты спал, будить постеснялась и удрала... Завтра прибежит... - Зорра дольку за долькой скармливает мужу весь мандарин. - Пустишь меня под бочок? Очень хочется спать...
Лу осторожно двигается к стене, освобождая пространство на кушетке для жены. Зорра, стараясь не причинить ему боли, устраивается рядом, бросает запирающее заклинание на дверь палаты и тыкается носом в здоровое плечо аврора. Через несколько минут до Лу доносится ее ровное сонное дыхание.

URL
   

Zorra Rojas

главная